Бумага, которая производится на целлюлозно-бумажных комбинатах, используется для самых разных видов упаковки, производства санитарно-гигиенической продукции и многого другого. Поэтому к ней предъявляются самые строгие технические требования. Именно поэтому каждый рулон проходит серию испытаний на соответствие нормативам. На комбинате бумага «сдает экзамены» в лабораторных условиях, за закрытыми дверями. На выставке RosUpack 2026 производитель бумаги «Архангельский ЦБК» и дистрибьютор лабораторного оборудования «Орбис» приоткрыли завесу тайны и прямо на стенде показали, как устроен процесс. Как испытания проходят в реальных условиях Качество бумаги — это не субъективная оценка «нравится/не нравится». Это строгий регламент, основанный на технических условиях (ТУ) и государственных стандартах (ГОСТ). Плотность, прочность на разрыв, гладкость, впитывающая способность — у каждого показателя есть четкий допуск. Чтобы по-настоящему все это измерить, мало точных приборов. Нужна среда, в которой бумага ведет себя одинаково и предсказуемо. Именно поэтому любой образец перед тестом проходит не через одно испытание, а через два. Первое — выдержка в специальном помещении, где круглосуточно поддерживается один и тот же микроклимат. Температура здесь на отметке 23±1 °С, а относительная влажность — 50±2 %. Это не просто «тепло и сухо»: в этих условиях волокна бумаги приходят в равновесное состояние: не набухают от сырости и не пересыхают. Любое отклонение — и результаты тестов уже нельзя сравнить ни с предыдущими замерами, ни с требованиями ГОСТа. Когда образец «привык» к стандартной атмосфере, в дело вступает специальная аппаратура. Разрывные приборы с электронными датчиками, профилометры, сканирующие поверхность с микронной точностью, анализаторы влажности — все это работает под тем же невидимым куполом стабильного климата. Каждый параметр фиксируется цифрами, и они должны попасть в «коридор» ТУ или ГОСТа на этот вид бумаги. Если хотя бы один показатель выходит за рамки — вся партия не получит паспорт качества. Анализ гладкости по методу Бекка Один из тестов — проверка гладкости бумаги по методу Бекка. Способ был изобретен в начале XX века немецким инженером и изобретателем Карлом Бекком: он предложил не разглядывать поверхность бумаги под микроскопом, а дать воздуху «прощупать» рельеф. С тех пор принцип сохранился, но скорость и точность улучшилась: автоматический измеритель проводит оценку за несколько секунд, от человека требуется только установить образец. Суть теста такова: к образцу бумаги под определенным давлением прижимается пластина — между ней и бумагой неизбежно остаются пустоты, ведь даже самая ровная на вид поверхность состоит из волокон, бугорков и впадин. Прибор создает вакуум между пластиной и бумагой и замеряет время. Чем больше секунд на счетчике — тем плотнее бумага прилегает к пластине — и, значит, тем она более гладкая. Для переработчиков бумаги эта информация очень важна: как ляжет краска, какой будет печать и т.д. Для бумаги односторонней гладкости метод Бекка позволяет отдельно проверить каждую сторону и убедиться, что сеточная поверхность готова принять рисунок, а верхняя сторона осталась достаточно фактурной для сцепления с клеем или фольгой. Автоматический измеритель выводит результат на дисплей в виде точного числа. Никакой субъективности: есть закрепленный норматив, и есть цифра, которая в него либо попадает, либо нет. Если параметр отклоняется, технолог понимает — нужно откорректировать режим работы бумагоделательной машины. Цель — уплотнить бумагу, выровнять ее толщину, уменьшить шероховатость и придать поверхности гладкость. Так простой замер времени прохождения воздуха становится надежным пропуском для бумаги в жизнь. Проверка белизны и цветовых характеристик Если гладкость бумаги проверяют воздухом, то белизну и цвет — с помощью точнейшей оптики. Задача кажется простой: белая бумага должна быть белой, цветная — соответствовать образцу. Но человеческий глаз — инструмент субъективный, зависящий от освещения и настроения. Поэтому на производстве для определения белизны бумаги используют спектрофометр, он видит оттенки тоньше, чем самый опытный колорист. На производстве тест начинается, как и положено, с выдержки образца в стандартных климатических условиях. Затем бумагу помещают под измерительную головку прибора. Спектрофотометр освещает поверхность бумаги стандартным источником света и анализирует отраженный поток. Для белизны — оценивает отражение в синей области спектра. Чем выше показатель — тем меньше в бумаге примесей, придающих нежелательный оттенок. Для цвета принцип чуть сложнее. Прибор раскладывает отраженный свет на координаты в определенном цветовом пространстве. На выходе получаются цифры, которые определяют попадание в нужный оттенок. Качество по этим параметрам будет гарантировать контрастность текста, комфорт чтения, четкость символов, нанесенных на бумагу. Проверка устойчивости бумаги к дальнейшему разрыву Запатентованный в 1920-х годах метод Эльмендорфа с минимальными изменениями применяется и в наши дни, перебравшись с механической шкалы на цифровое табло. Идея такова: качающийся маятник разрывает бумагу, а прибор замеряет, сколько энергии на это потрачено. Испытание занимает доли секунды и выглядит очень эффектно. Образец бумаги, предварительно надрезанный ровно посередине, зажимается в тисках прибора. Затем маятник разрывает лист по линии надреза, а специальный датчик фиксирует, какую часть кинетической энергии он при этом потерял. Чем выше энергозатраты, тем выше сопротивление раздиранию. Метод имитирует реальную ударную нагрузку — резкий рывок, который может случиться с листом или рулоном. Для разных видов продукции эта характеристика критична по-своему. Чековая лента в кассовом аппарате испытывает резкие рывки при протяжке — если бумага легко рвется по краю надрыва, рулон застрянет в аппарате. Упаковочная бумага для конфет не должна расползаться, если на ней появились микроцарапины от ножа автомата. Проверка толщины Если спросить обычного человека про толщину бумаги — он скорее вспомнит про разницу между листом тетради и открыткой. Но на производстве толщина — не просто «тонкая или плотная». Это точнейший параметр, от которого зависит, как бумага поведет себя при дальнейшей переработке. За параметрами следит прибор, унаследовавший идею от микрометра, но шагнувший далеко вперед — электронный толщинометр. Исторически толщину измеряли механическими приборами с индикатором часового типа: бумагу зажимали между двумя плоскостями и смотрели на стрелку. Сейчас образец, помещают на измерительный столик. Сверху опускается плоская площадка строго определенного веса, она обеспечивает нормированное давление. Электронный датчик фиксирует расстояние между поверхностями с точностью до микрона — это тоньше человеческого волоса. Результат мгновенно отображается на дисплее. Казалось бы, зачем такие сложности? Но при колебаниях влажности волокна бумаги набухают или сжимаются, и толщина «дышит». Без жесткого климатического контроля и нормирования давления измерить ее истинное значение невозможно. Прибор исключает любую субъективность: один и тот же образец, измеренный в разное время или разными лаборантами, покажет одно и то же число. Практическое значение этого теста огромно. Толщина напрямую связана с плотностью или жесткостью листа. Соответствие параметрам исключает застревание в механизмах, сминание, разрывы. Вот такие испытания проходит бумага. Оказывается, за кулисами обычных вещей скрывается мир, полный точности и увлекательной инженерии. Авторство фото: компания «Орбис».

В интервью Интерфаксу председатель совета директоров Архангельского ЦБК Ирина Галахова рассказала, как традиционный сектор промышленности адаптируется к современным техническим стандартам, каков уровень автоматизации комбинатов и каковы перспективы внедрения IT-сервисов на производствах. — Ирина Александровна, на каком этапе цифровизации, по вашей оценке, находятся целлюлозно-бумажные комбинаты РФ? — Если посмотреть на развитие промышленных предприятий России в целом, то в настоящее время производства переживают переход от диджитализации отдельных бизнес-процессов к формированию единой цифровой среды. Значимое место в новой экосистеме займет искусственный интеллект. Согласно исследованиям Strategy Partners и НАФИ, более 90 % российского крупного бизнеса уже применяют в работе элементы ИИ, порядка 42 % промышленности использует его в системах автоматизации, а около 50 % опрошенных представителей компаний готовы к внедрению генеративного искусственного интеллекта в свои производственные процессы. Так что основная задача на сегодня — получение измеримого эффекта от внедрения цифровых инструментов. Целлюлозно-бумажная промышленность в этом смысле не исключение, к ней применимы общие рыночные тенденции. Считаю текущую степень автоматизации комбинатов высокой. Тем не менее, в отрасли присутствует неоднородность: цеха оснащены как техникой прошлых поколений, так и самым современным оборудованием. К тому же ощущается нехватка данных об эксплуатации устройств и систем, поскольку далеко не везде есть качественная телеметрия. — При этом цифровая трансформация требует крупных финансовых вложений от компаний. Что побуждает участников рынка инвестировать в направление в период охлаждения экономики? Какие вы видите сдерживающие факторы распространения ИИ в ЦБП? — Мы находимся в том же положении, что и другие отрасли реального сектора экономики. Общие чувствительные зоны — дефицит инженерно-технических кадров, рост стоимости энергии и простоев оборудования. Технологии частично решают эти задачи. В качестве примера можно привести предиктивную аналитику, позволяющую прогнозировать поломки. В результате число простоев может сокращаться, по оценкам специалистов, на 25–30 %, а ремонтные затраты — до 20 %. В свою очередь, инфраструктура RPA — Robotic Process Automation, роботизированная автоматизация процессов — упрощает и ускоряет выполнение ежедневных офисных задач. Такими проектами являются, например, автоматическая рассылка и проверка актов сверок для оптимизации работы финансовых служб. Потенциально высокий уровень затрат тормозит процессы цифровизации. Исходя из общеотраслевых данных, больше половины — 57–58 % — российских компаний признают дорогостоящей разработку ИИ-инструментов. Здесь также действуют и внутриорганизационные ограничения. В частности, около 80 % промышленных компаний запрещают использование публичных сервисов генеративного ИИ по соображениям безопасности. Ограничения влияют на скорость внедрения, поэтому промышленной эксплуатации ИИ пока достигли менее 15 % российских компаний. — А какие задачи целлюлозно-бумажной отрасли уже способен решать ИИ? Можно ли рассматривать его как полноценную замену человеческого труда? — В нашей сфере он находит широкое применение: контроль качества, мониторинг показаний, управление запасами, прогнозирование износа оборудования и так далее. Но главное, что делает ИИ, — ускоряет научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы. Цифровые решения помогают в получении нового научного знания, а также в разработке продуктов и технологий: от ресурсосбережения для снижения себестоимости и экологического следа до моделирования новых видов упаковки. На фоне нехватки квалифицированных кадров в разных профессиональных областях мы рассматриваем ИИ скорее как способ усилить собранные команды. Речь идет не о замещении людей, а о повышении эффективности их работы, увеличении производительности труда за счет уменьшения числа рутинных операций. Пока перед нами не стоит вопрос повсеместного внедрения промышленного ИИ, который взял бы на себя полное управление комбинатом. Если полагаться на оценку, что в 2–3 % случаев результаты ИИ могут быть ошибочными или несуществующими — это не критично для офисных процессов, но на производстве малейшая ошибка рискует вылиться в остановку или поломку оборудования. — Расскажите об опыте внедрения цифровых продуктов на площадках АЦБК. Какие это сервисы и кто их разработчик? — В группе компаний АЦБК для этих целей создана отдельная структура — «АЦБК Информ». За 1,5 года она реализовала несколько масштабных проектов, в частности, добавила виртуального помощника для оптимизации офисных процессов. В его функционал входит как сверка документов, так и создание информационных дайджестов для принятия управленческих решений, подготовка писем, презентаций и так далее. Искусственный интеллект в том числе используется для редактирования справочных материалов и сопоставления внутренней номенклатуры с отраслевыми классификаторами, что влияет на закупки, складской учет, аналитику, планирование и финансовый контроль. Кроме того, наши специалисты разработали и внедрили на производстве систему распознавания показаний счетчиков. Прежде энергетики вносили цифры вручную, теперь система автоматически определяет номер счетчика и его показания. Точность распознавания данных на практике достигает 98 %. — Планируется ли в дальнейшем усиление развития этого направления на АЦБК? Как могут преобразиться предприятия ЦБП под влиянием цифровых технологий? — Продолжение цифровизации предприятий группы компаний «Архангельский ЦБК» — в фокусе наших интересов. Целлюлозно-бумажная отрасль завершила этап классической автоматизации и уверенно идет в сторону промышленного ИИ, который способен принести пользу при грамотном встраивании в работу на разных уровнях. Нет сомнений, что в перспективе отраслевые предприятия смогут применять полуавтономный агентный ИИ — системы, которые в состоянии самостоятельно планировать, выполнять действия и достигать поставленных целей. Но подтверждение финального выбора или утверждение результатов останется прерогативой человека. Источник: Интерфакс

15 июля в ТАСС состоялась пресс-конференция, посвященная исследованию «Женщины в инженерных и производственных профессиях», которое было проведено при поддержке Совета Евразийского женского форума. В мероприятии приняли участие представители СИБУРа, Норникеля, Архангельского ЦБК, органов власти и вузов. Говорили о том, какие стереотипы мешают девушкам приходить в промышленность — и как компании могут эти барьеры снимать. Председатель совета директоров Архангельского ЦБК, координатор проекта Совета Евразийского женского форума «Женщины в целлюлозно-бумажной промышленности» Ирина Галахова отметила, что, по данным НИУ ВШЭ, целлюлозно-бумажная промышленность входит в топ-5 отраслей с наибольшей долей организаций, использующих промышленных роботов. Компании отрасли уже завершили этап классической автоматизации и переходят к созданию единой цифровой среды, где искусственный интеллект обеспечит синергетический эффект от объединения разных электронных сервисов. Это напрямую влияет на создание нового, современного образа промышленных предприятий. Согласно данным исследования, целевую техническую профориентацию нужно начинать в средней школе, начиная с 5–6 классов. А в дошкольном возрасте — стимулировать интерес к изобретениям для формирования инженерного мышления. На Архангельском ЦБК выстроена система непрерывного образования «школа — СПО — предприятие — вуз». Это дает реальный эффект — за три последних года число поступающих в профильный техникум выросло на 40 %. При поддержке комбината в школе созданы «лесные» классы. Профориентационные мероприятия — экскурсии на комбинат и проект «Путь в профессию» совместно с Северным (Арктическим) федеральным университетом имени М. В. Ломоносова (САФУ) — ежегодно охватывают до 1200 учащихся. Для адаптации новых сотрудников комбинат делает ставку на наставничество. Время студенческой практики увеличено до 4 месяцев, студенты закрепляются за определенным участком: это повышает вовлеченность и лояльность, убирает страх «не справиться», который особенно распространен у девушек. Участники пресс-конференции обсудили и проблему преодоления поколенческого разрыва: взаимодействия взрослых и опытных сотрудников с поколением Z и альфа. В ответ на этот вызов в компании создаются программы, учитывающие разные ценности, ожидания и форматы коммуникации. Фото: ТАСС

30 июня — 1 июля в Москве прошел II Второй Форум женщин Севера, который призван консолидировать и развивать сотрудничество женщин — лидеров, женских объединений в интересах социального, экономического и этнокультурного развития Севера, Сибири и Дальнего Востока РФ. О том, что сегодня волнует работодателей промышленного Севера, поговорили с Ириной Галаховой, председателем совета директоров АО «Архангельский ЦБК» и координатором проекта Совета Евразийского женского форума «Женщины в целлюлозно-бумажной промышленности». — Ирина Александровна, история о том, как вы оказались на Севере, достаточно необычная. Расскажите поподробнее. Моя мама, уроженка Юга, совершенно осознанно выбрала Север при распределении после института. В те годы южное направление и столица были самыми востребованными у выпускников вузов. А ей очень нравилась природа Русского Севера: первозданная красота, белые ночи, северное сияние. И, конечно, самобытная культура и богатое историческое наследие. Знаете, это чувство она передала и мне. Поэтому я очень хочу, чтобы Север становился все более привлекательным для жизни. — Вы говорите, что на Севере работодателю объективно сложнее конкурировать за сотрудника. Почему? Мир стал более открытым, и переезд превратился из глобальной проблемы в почти рядовую задачу. Наличия вакансии и заработной платы для выбора работодателя уже недостаточно. Человек, и особенно семья, оценивает всю совокупность условий. На Севере это ощущается острее: суровый климат, удаленность от крупных центров. Даже раз в год выехать к морю, солнцу гораздо сложнее. Поэтому Север теряет ценные кадры. Цифры это подтверждают: по данным Росстата, за последние 20+ лет численность населения Крайнего Севера и приравненных территория снизилась на 15 %. Для работодателя конкуренция смещается — с зарплат на качество жизни. — Миграционные процессы на Севере отличаются от центральных регионов? В чем специфика? Это принципиальный момент. В центральных и южных регионах, как правило, работает модель замещения: кто-то уехал, кто-то приехал. На Севере по-другому: люди уезжают, но на их место мало кто прибывает. Обратного потока практически нет. Поэтому задача-минимум — сохранить тех, кто здесь живет и работает. Задача-максимум — создать условия, при которых территория будет привлекать новых жителей. Удержание — это работа с текущим качеством жизни. Привлечение — создание нового образа будущего, который понятен и привлекателен. Недаром говорят, «в мороз и костер не греет, если душа не горит». У женщин на Севере душа горит, поэтому они становятся драйверами кадровых и социальных изменений. — Значит ли это, что предприятие должно брать на себя часть функций, которые ранее считались государственными или муниципальными? Речь скорее о партнерстве, на Севере исторически городская среда и производство шли рука об руку: здесь много градообразующих предприятий. Сегодня это партнерство нужно усиливать. Если раньше фокус был на стабильной занятости, то сейчас развитие медицинской, социальной и культурной инфраструктуры становится частью стратегии промышленных предприятий. Мы дополняем государственные программы, и это дает измеримый эффект. — Вы говорите об «экономике удержания человека». Что вы вкладываете в это понятие? Это признание простого факта: отъезд квалифицированного специалиста — не только минус одна штатная единица. Это потеря компетенций, затраты на поиск замены, обучение, адаптацию. А если уезжает семья — последствия еще более серьезные. Сокращается население, слабеет инфраструктура, снижается привлекательность города — как для тех, кто там живет, так и для тех, кто мог бы приехать. Поэтому мы смотрим на социальные программы не как на дополнительную нагрузку, а как на инвестиции в кадровую и социальную устойчивость. Определили три взаимосвязанных направления. Первое — работа и развитие. Второе — семья и качество жизни. Третье — связь с местным сообществом. — Можно поподробнее о каждом направлении? Человеку нужна не просто занятость, а понятная траектория развития. Архангельский ЦБК выстроил цепочку непрерывного образования: «школьные классы», целевое обучение в техникуме, производственная практика, вуз без ЕГЭ на год быстрее и с гарантией трудоустройства. — Следующее направление — семья и качество жизни. Что здесь наиболее важно? Жилье, медицина, образование детей, внимание к старшему поколению — не разрозненные программы, а единый комплекс. С 2016 года порядка 140 молодых семей Архангельского ЦБК получили жилищные сертификаты, для иногородних построен апарт-отель на 33 номера для проживания молодых специалистов. Комбинат организует выездную мобильную диагностику женского здоровья. Для мужчин обследование на онкомаркеры включено в программу ежегодного медосмотра. Санаторий-профилакторий в Новодвинске ежегодно принимает более 3000 сотрудников комбината и членов их семей. Летом здесь бесплатно работает детский лагерь. — Третья опора — сообщество. Что вы вкладываете в это понятие? Что касается сообществ — мы реализуем совместные проекты с местными общественными организациями. С «Советом женщин Новодвинска» создали проект поддержки семей в трудной жизненной ситуации: психологическая помощь, семейные активности, сопровождение специалистов. С 2016 года под патронажем Архангельского ЦБК реализуется проект по экологическому воспитанию подрастающего поколения — свыше 2000 юных новодвинцев получили почетное звание «Эколята». — Вы говорите о растущей роли женщин. Расскажите о проекте «Женщины в целлюлозно-бумажной промышленности». В чем его идея? Проект создан при поддержке Совета Евразийского форума и лично Галины Николаевны Кареловой. Мы уверены, что потенциал женщин в отрасли гораздо выше, чем сегодняшние 25–30 %. Поэтому раскрыть его можно и нужно. Через расширение перечня профессий, которые могут занимать женщины. Через обучение, поддержку и продвижение женщин-профессионалов, широкое вовлечение молодежи, развитие наставничества, содействие личностному и профессиональному росту. Поэтому проект объединил предприятия, вузы, отраслевых экспертов, общественные организации не только на Севере, но и по всей России. Сегодня мы планируем запустить проект «Территория, где остаются»: определить, какие корпоративные программы в большей степени влияют на решение оставаться в регионе, какие меры дают измеримый кадровый и социальный эффект, и где наиболее перспективно партнерство бизнеса и власти. Источник: Карта ответственного бизнеса.рф